Многие из стихов, которые мы вспоминаем в связи с Великой Отечественной войной, на самом деле написаны раньше. Знаменитая «Баллада о гвоздях» создана где-то между 1919 и 1922 годами. Впрочем, дело, конечно, не в датах.Николай ТихоновБаллада о гвоздяхСпокойно трубку докурил до конца,Спокойно улыбку стер с лица.«Команда, во фронт! Офицеры, вперед!»Сухими шагами командир идет.И слова равняются в полный рост:«С якоря в восемь. Курс – ост.У кого жена, брат –Пишите, мы не придем назад.Зато будет знатный кегельбан».И старший в ответ: «Есть, капитан!»А самый дерзкий и молодойСмотрел на солнце над водой.«Не все ли равно, – сказал он, – где?Еще спокойней лежать в воде».Адмиральским ушам простукал рассвет:«Приказ исполнен. Спасенных нет».Гвозди б делать из этих людей:Крепче б не было в мире гвоздей.Следующее – стихотворение Алексея Суркова. Оно тоже было написано задолго до начала Великой Отечественной написано в 1928 году.Алексей СурковО нежностиМы лежали на подступах к небольшой деревеньке.Пули путались в мякоти аржаного омета.Трехаршинный матрос Петро ГаманенкоВынес Леньку, дозорного, из-под пулемета. Ленька плакал. Глаза его синие, щелками,Затекали слезами и предсмертным туманом.На сутулой спине, размозженной осколками,Кровь застыла пятном, густым и багряным. Подползла санитарка отрядная рыжая.Спеленала бинтом, как пеленками, туго,Прошептала: – Отплавал матросик, не выживет,Потерял ты, Петрусь, закадычного друга! Бился «максим» в порыве свирепой прилежности.Бредил раненый ломким, надорванным голосом.Неуклюжими жестами наплывающей нежностиГаманенко разглаживал Ленькины волосы. По сутулому телу расползалась агония,Из-под корки бинта кровоточила рана.Сквозь пальбу уловил в замирающем стоне яНервный всхлип, торопливый выстрел нагана. ...Мы лежали на подступах к небольшой деревеньке.Пули грызли разбитый снарядами угол.Трехаршинный матрос Петро ГаманенкоПожалел закадычного друга.А вот стихотворение Константина Симонова, посвященное предыдущему автору, написано в 1941 году. Константин СимоновАлексею СурковуТы помнишь, Алеша, дороги Смоленщины,Как шли бесконечные, злые дожди,Как кринки несли нам усталые женщины,Прижав, как детей, от дождя их к груди, Как слезы они вытирали украдкою,Как вслед нам шептали: «Господь вас спаси!»И снова себя называли солдатками,Как встарь повелось на великой Руси.Слезами измеренный чаще, чем верстами,Шел тракт, на пригорках скрываясь из глаз:Деревни, деревни, деревни с погостами,Как будто на них вся Россия сошлась, Как будто за каждою русской околицей,Крестом своих рук ограждая живых,Всем миром сойдясь, наши прадеды молятсяЗа в Бога не верящих внуков своих. Ты знаешь, наверное, все-таки родина –Не дом городской, где я празднично жил,А эти поселки, что дедами пройдены,С простыми крестами их русских могил. Не знаю, как ты, а меня с деревенскоюДорожной тоской от села до села,Со вдовьей слезою и песнею женскоюВпервые война на проселках свела. Ты помнишь, Алеша: изба под Борисовом,По мертвому плачущий девичий крик,Седая старуха в салопчике плисовом,Весь в белом, как на смерть одетый, старик. Ну, что им сказать, чем утешить могли мы их?Но, горе поняв своим бабьим чутьем,Ты помнишь, старуха сказала: «Родимые,Покуда идите, мы вас подождем». «Мы вас подождем!» – говорили нам пажити.«Мы вас подождем!» говорили леса. Ты знаешь,Алеша, ночами мне кажется,Что следом за мной их идут голоса. По русским обычаям, только пожарищаНа русской земле – раскидав позади,На наших глазах упирают товарищи,По-русски рубаху рванув на груди. Нас пули с тобою пока еще милуют.Но, трижды поверив, что жизнь уже вся,Я все-таки горд был за самую милую,За русскую землю, где я родился, За то, что на ней умереть мне завещано,Что русская мать нас на свет родила,Что, в бой провожая нас, русская женщинаПо-русски три раза меня обняла.1941 Говоря о военной лирике Великой Отечественной, невозможно не вспомнить о стихах Ольги Берггольц. Ольга БерггольцПобедаМой друг пришел с Синявинских болотна краткий отдых, сразу после схватки,еще не смыв с лица горячий пот,не счистив грязь с пробитой плащ-палатки.Пока в передней, тихий и усталый,он плащ снимал и складывал пилотку, –я, вместо «здравствуй», крикнула: – Полтава!А мы, – сказал он, – заняли высотку... –В его глазах такой хороший светзажегся вдруг, что стало ясно мне:нет ни больших, ни маленьких побед,а есть одна победа на войне.Одна победа, как одна любовь,единое народное усилье.Где б ни лилась родная наша кровь,она повсюду льется за Россию.И есть один – один военный труд,вседневный, тяжкий, страшный, невоспетый,но в честь него Москва дает салюти, затемненная, исходит светом.И каждый вечер, слушая приказиль торжество пророчащую сводку, –я радуюсь, товарищи, за вас,еще не перечисленных сейчас,занявших безымянную высотку...22 сентября 1943 Голос Ольги Берггольц, звучащий по блокадному радио помогал ленинградцам выжить. Слушал радио в блокадные дни блокадные дни и один из авторов знаменитой «Республики ШКИД», недавно выяснилось, что он вел удивительный . Кажется, что о тех страшных временах мы знаем почти все, н
В эти дни на улицах так много георгиевских лент. Мы вспоминаем о тех, кто воевал и победил в Великой Отечественной, посещаем могилы умерших и поздравляем живых, которых с каждым годом все меньше. Почитайте о войне – это лучший способ услышать голоса этих людей.
Стихи и проза о войне — Книги — Татьянин День
Комментариев нет:
Отправить комментарий